– Я принес тебе печенку, – проворчал Хэмиш, наливая немного масла на сковороду. – Вот, гляди, еще и масло с низким содержанием холестерина, полезно для твоего заплывшего жиром сердца.
В пристройке, где находился полицейский участок, пронзительно зазвенел дверной звонок. Хэмиш пошел открывать. Таузер снова завыл.
Хэмиш бегом припустил к двери и резко распахнул ее. На пороге стоял мужчина средних лет. Он был высок, хорошо сложен, с большой круглой головой и аккуратными чертами лица: маленькими круглыми глазами, носом-пуговкой и маленьким мягким ртом. На вид ему можно было дать около шестидесяти, если бы не густая копна каштановых волос, доходивших до воротника. Одет он был в вощеную куртку с вельветовым воротником, габардиновые бриджи, длинные чулки, броги – и красный пуловер. «Англичанин, – сразу подумал Хэмиш. – Только они обожают носить красные пуловеры».
– Входите, я сейчас, – бросил Хэмиш, когда вой Таузера пошел на крещендо. Он помчался на кухню и бросил печень на сковороду. Когда та обжарилась, он нарезал ее небольшими кусочками, положил на тарелку и поставил перед псом.
– Значит, мы обменяли одного идиота-полицейского на другого, – раздался с порога кухни язвительный голос, акцент в котором выдавал человека из высшего класса. – Позвольте уведомить вас, констебль: я намереваюсь сообщить вашему начальству, что для вас кормление избалованной дворняги отборнейшим мясом приоритетнее раскрытия преступлений.
– Садитесь, мистер Мейнворинг, – сказал Хэмиш, – и я вас выслушаю. Я еще даже ни разу не присел с тех пор, как приехал сюда.
– Как вы узнали мое имя?
– Слава о вас бежит впереди вас, – заметил Хэмиш. – Мы можем стоять здесь и перекидываться оскорблениями, а можем перейти прямо к делу. О каком преступлении идет речь?
Уильям Мейнворинг выдвинул кухонный стул, сел и посмотрел на высокого полицейского. Затем достал трубку, набил ее и долго, старательно раскуривал. Хэмиш терпеливо ждал.
– Вы спрашиваете меня, о каком преступлении идет речь? – наконец открыл рот Мейнворинг. – Что ж, отвечу вам одним словом: колдовство.
Глава вторая
И всякий люд там в приходскую церковь ходит,
Любого толка, будь то нищий иль герой,
Часовню методистов все стороной обходят:
Уж так темно и холодно в сырой часовне той;
Смотри – камнетеса за церковью дом,
Ждет он терпеливо: гадает о том,
Когда придет час.
И, когда он придет,
Он скорбь вашу в мрамор для вас облечет,
Ангелочков посадит и выбьет стихи —
Дешевле в округе вам цен не найти.
Томас Гуд[7 - Томас Гуд (1799–1845) – английский поэт, юморист и сатирик. Строчки из стихотворения «Наша деревня».]
– Колдовство, – повторил Хэмиш Макбет. – Дайте-ка я возьму свой блокнот.
Он лизнул кончик карандаша и с восхищением и любопытством воззрился на Уильяма Мейнворинга.
– Да, колдовство, – с вызовом сказал тот. – На прошлой неделе я обнаружил под дверью сложенные крестом ветки рябины. Я знаком с местными поверьями и сразу понял, что это попытка навести на нас порчу. Два дня спустя я нашел обрезки ногтей – знак того же. А вчера вечером, когда моя жена возвращалась домой из Женского сельского института, три ведьмы перепрыгнули через каменную ограду церковного двора, окружили ее и принялись хохотать и улюлюкать.
Хэмиш задумчиво прикусил кончик карандаша.
– Кто же хочет прогнать вас? – спросил он.
– О, думаю, все и каждый, – ответил Мейнворинг.
– И почему же?
– Потому что мы чужаки и вдобавок англичане.
– И это все?
– Больше никаких причин нет, – сказал Мейнворинг. – Я в некотором смысле стою во главе местной общины. Народ здесь простой и часто обращается ко мне за советом. Для вас не составит никакого труда вычислить и арестовать виновных.
– Ну раз уж вы стоите во главе общины и к вам все обращаются за советом, – проговорил Хэмиш, – то почему же вас хотят выжить?
– Потому что мы англичане, вот и все. И не стоит ждать от этих людей разумного поведения. Кроме того, напали не на меня, а на мою жену. Может, она и была истинной мишенью злоумышленников. Да, наверное, так и есть. Она кого угодно способна вывести из себя.
Хэмиш моргнул.
– В таком случае, – сказал он, – может, мне маленько побеседовать с миссис Мейнворинг?
– Все, что ей известно, могу вам рассказать и я. Скорее всего, это те стервы из Женского сельского института. Я как-то заглядывал на лекцию жены, и, надо сказать, атмосфера была очень враждебная.
– А в какое время произошло вчерашнее нападение?
– Около десяти часов.
Хэмиш посмотрел в свои записи.
– Почему вы не сообщили об этом сержанту Макгрегору?
Мейнворинг рассмеялся. Смех у него был мягкий и даже приятный, что совсем не сочеталось с последующими словами:
– Макгрегор – идиот, и мне уже дважды приходилось жаловаться его начальству. Я знал, что вы, его сменщик, прибудете сегодня, и полагал, что лучше попытать удачу с новым человеком. Вы тоже не кажетесь особо умным, но под моим руководством, надеюсь, мы что-нибудь придумаем. У меня есть некоторый опыт в подобных делах.
– В колдовстве?
– Нет-нет, боже упаси. В расследованиях. Я служил в армии. Не надо бы об этом говорить, но «призраки» из Уайтхолла[8 - Район Вестминстера в центре Лондона, название которого из-за обилия государственных ведомств стало нарицательным для британского правительства. Тайных агентов этих ведомств часто называют «призраками».] время от времени обращались ко мне за помощью.
– И часто вы разговариваете с призраками? – осторожно спросил Хэмиш, намеренно делая вид, что не понял его.
– Дай мне бог терпения! – вскричал Мейнворинг, и его лицо покрылось пятнами. – Я о МИ-5[9 - МИ-5 (MI5) – официально Служба безопасности – государственное ведомство британской контрразведки.], идиот!
– Вот те на! – воскликнул Хэмиш, удивленно выпучив глаза. – Так мы ваших ведьм вмиг разыщем, коли нам подсобят такие мозги, как у вас.
– Можете начать с миссис Стратерс, жены священника. Она руководит местным Женским институтом, – сказал Мейнворинг.
– Как давно вы в Кроэне? – спросил Хэмиш.
– Восемь лет.