– Ну, теперь давай о деле потолкуем, – начал хозяин, снова оставшись один на один с блаженным. – Тебя как звать-то? По виду – не то на церковника, не то на нищего смахиваешь.
– От святые церкви, во святом крещении Фомою наречен, ваше сиятельство, а мирские людишки – блаженным прозывают, – ответил Фомушка, – и как я теперича в странном житии подвизаюся…
– Нечего сказать, хорошее житие! – усмехнулся молодой человек.
– Что ж, ваша милость, такая уж линия, значит, прописана – надо полагать – по-небесному.
– А если эта линия по-земному да доведет тебя до Сибири?
– А что ж такое? Не столь страшен черт, как его малюют, как говорится.
– Ну а как ты полагаешь, если уж идти в каторгу, то как лучше идти: за безделицу ли али уж за такую штуку, которую не всякий и выдумать сможет?
– Уж всеконечное дело, ваше сиятельство, за плевок не стоит и конфуз приймать на спину да на лик-то свой, потому все же он, лик-то этот, человеческий, по писанию – образ есть и подобие Божие. А за важнец-дело пропадать не в пример вольготнее, по крайности знаешь за что.
– Это так, это ты разумно рассуждаешь, – одобрительно заметил ему хозяин. – Но ведь тебе, поди-ка, не особенно хорошо на свете жить?
– Ништо, ваше сиятельство, валандаемся помалости.
– А ежели бы тебе предложили жить барином, в полное свое удовольствие, дали бы квартиру хорошую, да хозяйку красивую, да в купцы записали, да рысака на конюшню поставили бы, да денег полон карман – согласился бы ты на такое житье?
– Коли б то не согласился! – облизнулся Фомушка, широко улыбаясь: – Помирать не надо. Да где его добудешь, экого счастья-то!
– Уж это не твоя забота. И ежели бы в расплату за такое житье пришлось потом по Владимирке прогуляться – тоже не прочь бы?
– А зачем прочь? Ведь все едино и без того рано ль, поздно ль достукаешься.
– Резон, мой милый, совершенный резон! А слыхал ты, есть хохлацкая пословица: «Питы – вмерты, и не питы – вмерты, так лучше вже питы и вмерты». Понимаешь?
– Как не понять, ваше сиятельство! Это уж вестимое дело, что коли пропадать, так знал бы по крайности, что было, мол, вкрасне пожито, широким ковшом попито да в алием бархате похожено.
– Ну, стало быть, теперь можно и к самой сути приступать! – решительно поднялся с места хозяин.
– Слыхал ты, – начал он, близко подойдя к Фомушке и в упор глядя в его глаза, – слыхал ты, что есть на свете фальшивые деньги?
– Коли не слыхать! И слыхал, и видывал даже, да все же ее от настоящей отличить-то можно.
– Можно, оттого что дураки этим делом занимаются, подделать хорошо не умеют, а вот я покажу тебе сейчас две синенькие, отличи, которая из них с фальшью?
И молодой человек, вынув из бюро две пятирублевки, подал их Фомушке и подвинул к нему лампу.
– Шутки шутить изволите, ваше сиятельство! – недоверчиво ухмыльнулся блаженный, внимательно разглядывая бумажки. – Как есть одни только шутки, и больше ничего! Обе они настоящие.
– Нет, одна фальшивая, говорю тебе, а ты вот угадай-ка мне которая!
– Эта, что ли? – неуверенно спросил Фомушка, подавая ему ассигнацию, которую молодой человек внимательно разглядел у лампы.
– Нет, любезный, ошибся: эта настоящая, – улыбнулся он, – а та вот – подделка.
Фомушка только головой покачал от удивления.
– Это за границей, в Лондоне, у англичан сработано, – пояснил ему хозяин, – я одну только и захватил для примера.
– Ссс… Ишь ты! – удивился блаженный. – Правильно, значит, говорят, что там народ-то – все ученый мазурик… Нашему брату не потягаться с ними. Наш брат все больше на чистоту ломит да на простоту норовит.
– Вот то-то же и есть! А как ты думаешь, хорошо бы и у нас в Петербурге завести такую фабрику?
– Еще бы не хорошо! Известное дело…
– И ты бы не отказался работать для такого дела?
– Я-то?.. Э, я хоть что хошь! Я это все могу, значит.
– А можешь, так делай, внакладе не останешься.
– Да как же это делать-то, ваше сиятельство?
– Как делать? Руками! Руками, любезный мой! Как и все на свете делается – руками да башкой, только в этом деле, все равно как на заводе, всякому работнику своя должность дана. Так вот и ты свою должность получишь.
– А моя какая будет?
– На первый раз вот какая, – приступил хозяин к объяснению. – Прежде всего надо за городом, где-нибудь в пустом, уединенном месте, отыскать подходящий домик или избу, чтобы лишние глаза не глядели.
– Смекается, ваше сиятельство!.. Это – могим! Есть подходящее на примете.
– А есть – и того лучше! Ну, потом ты подыщешь надежных товарищей, – продолжал чудной гость, – чтобы верные да честные люди были.
– И это, значит, могим! – охотно согласился Фомка.