Капитан Немо замолчал, не окончив фразы. Может быть, он пожалел, что сказал лишнее, но я и так все понял.
Какие бы причины ни заставили его уйти от людей и искать независимости в морских глубинах, он все-таки остался человеком. Страдания человеческие были ему близки, он горячо сочувствовал всем порабощенным и угнетенным, оказывая им помощь.
Я понял, кому предназначались «бесполезные», как я прежде думал, миллионы, отправленные в сундуке капитана Немо, когда «Наутилус» вступил в воды острова Крит, охваченного восстанием.
Глава девятая Исчезнувший материк
На другой день, 19 февраля, ко мне вошел Нед Ленд. Я ждал его. Он, видимо, был очень огорчен и раздосадован.
– Ну что, профессор? – спросил он меня.
– Что делать, Нед! Вчера случай нам не благоприятствовал!
– Да! И надо же было этому окаянному капитану остановиться именно в тот час, когда мы задумали бежать!
– У него было дело к банкиру, Нед.
– К банкиру?
– Вернее сказать, ему надо было побывать в банке. Океан – это его банк, и я полагаю, что здесь его богатства гораздо целее, чем в государственном банке…
Я рассказал канадцу про вчерашний случай, втайне надеясь этим соблазнить его и незаметно привести к мысли никогда не покидать капитана, но мой рассказ пробудил в Неде только сожаление.
– Эх, мне бы туда! Я бы им задал маху! Я бы… – Помилуйте, Нед, – говорю ему.
– Ну да ничего! – прервал он меня. – Не все еще потеряно. Раз оборвалось, в другой, может, повезет! С нынешнего вечера надо…
– Куда теперь направляется «Наутилус»? – спросил я.
– Не знаю, – отвечал Нед.
– Ну в полдень мы это узнаем.
Канадец отправился к Консейлю, а я оделся и пошел в салон. Компас показывал, что «Наутилус» направляется на юго-запад.
Мы, значит, повернулись спиной к Европе! Я не без волнения ожидал отметки координат на карте. Около половины двенадцатого наш корабль выплыл на поверхность океана.
Я бросился на палубу, но Нед Ленд уже опередил меня.
Никакой земли в виду! Ничего, кроме необозримого океана. Несколько парусов на горизонте – наверно, суда, которые идут до мыса Сан-Роке, чтобы обогнуть мыс Доброй Надежды.
Погода пасмурная.
Нед был взбешен. Он пытался, напрягая зрение, проникнуть взглядом сквозь туман на горизонте. Он надеялся, что за этим туманом лежит желанная земля.
В полдень солнце показалось лишь на одно мгновение. Лейтенант воспользовался этим и определил его высоту. Начинался шторм, и мы спустились с платформы, люк закрыли.
«Наутилус» снова ушел под воду.
Через час, взглянув на карту, я увидел, что «Наутилус» находится на 16°17′ долготы и 33°22′ широты, в ста пятидесяти лье от ближайшего берега.
О побеге нечего было и думать. Я предоставляю вам судить, как рассердился канадец, когда я сообщил ему о положении корабля. Я, со своей стороны, не очень отчаивался. Я словно освободился от тяжкого груза и мог заняться своими обычными работами спокойно; разумеется, спокойствие это было относительным.
Около одиннадцати часов вечера меня совершенно неожиданно посетил капитан Немо. Он очень любезно спросил, не чувствую ли я усталости после вчерашней бессонной ночи. Я отвечал отрицательно.
– В таком случае, Аронакс, я вам предложу любопытную экскурсию.
– Хорошо, капитан.
– Вы посещали подводные глубины только днем, при свете солнца. Не хотите ли их увидеть в темную ночь?
– С большим удовольствием.
– Предупреждаю вас, что эта прогулка будет очень утомительной. Надо будет идти долго и взбираться на гору. Дороги там не совсем исправны.
– Все, что вы мне говорите, капитан, только удваивает мое любопытство. Я готов следовать за вами.
– Только сначала, профессор, надо надеть скафандры.
В гардеробной товарищей моих не было. В этот раз капитан не предложил мне, как прежде, пригласить с собой Неда или Консейля.
Через несколько минут мы были уже готовы. На спину нам прикрепили резервуары с запасом воздуха, но электрических фонарей не дали.
– А электрические фонари? – спросил я.
– Они будут бесполезны, – отвечал капитан.
Я подумал, что плохо расслышал, но не мог уже переспросить его, потому что голова капитана исчезла в металлическом шлеме. Я тоже заключил свою голову в медный шар, мне вложили в руки палку с железным наконечником, и через несколько минут мы ступили на дно Атлантического океана на глубине трехсот футов.