– Я и не смел вас об этом просить, – сказал я, – очень хочу…
– Так пойдемте. Вы увидите все.
– Это плавание и подводное, и подземное, – сказал я.
– Пожалуй, что так, – ответил капитан.
Капитан Немо провел меня к центральному трапу, поднявшись на несколько ступеней, он открыл боковую дверь, прошел по верхнему коридору, в конце которого находилась рубка, которая, как уже было сказано, выходила на нос судна.
Рубка имела форму квадрата со стороной шесть футов и несколько напоминала рубки на пароходах, ходивших по Миссисипи и Гудзону. Посередине стоял штурвал, соединенный штуртросами с рулем управления, они шли до самой кормы «Наутилуса». Четыре иллюминатора в перегородках рубки давали рулевому возможность смотреть на все четыре стороны.
В рубке было темно, но мои глаза скоро освоились с этой темнотой, и я разглядел штурмана, державшего штурвал двумя руками. Море ярко освещалось электрическим светом прожектора.
– Ну, – сказал капитан Немо. – Пора приниматься за работу!
Рубка соединялась с машинным отделением электрической проволокой, и капитан Немо мог одновременно управлять и направлением, и скоростью «Наутилуса». Он нажал одну кнопку, и тотчас же корабль пошел медленнее.
Я смотрел на высокую, отвесную гранитную стену, мимо которой мы плыли. Эта скала служила подножием наносным пескам. Мы шли мимо нее около часа и очень близко – всего в нескольких метрах. Капитан Немо не сводил глаз с компаса. Время от времени он подавал знак штурману, который тотчас менял направление «Наутилуса».
Я поместился у правого иллюминатора, любуясь великолепнейшими вереницами кораллов, зоофитов, водорослей и ракообразных, которые населяли все выпуклости и впадины в скалах.
В четверть одиннадцатого капитан Немо сам взялся за руль. Широкая галерея, темная и глубокая, открылась перед нами. «Наутилус» смело вошел в нее. Тотчас же раздался шум, словно кругом закипели котлы. Это воды Красного моря стремились в Средиземное. «Наутилус», увлекаемый течением, полетел как стрела, хотя его насколько возможно сдерживали судовые машины. По стенам узкого прохода я видел только ослепительные полосы, зигзаги и пятна света. Сердце у меня так билось, что я прижал к нему обе руки.
В тридцать пять минут одиннадцатого капитан Немо передал штурвал рулевому и, обратясь ко мне, сказал:
– Средиземное море!
«Наутилус», подхваченный течением, за двадцать минут прошел Суэцкий перешеек.
Глава шестая Греческий архипелаг
На следующий день, 12 февраля, на рассвете «Наутилус» выплыл на поверхность. Я кинулся на палубу. На севере, в трех милях, обозначался неясный силуэт древнего Пелузиума. Подземный поток перенес нас из одного моря в другое. В Средиземное море мы пронеслись по течению, по пологому спуску, но вернуться в Красное море против течения было невозм ожно.
Пока я об этом рассуждал, на платформе появились Нед Ленд и Консейль.
Было уже около семи часов. Они, по-видимому, всю ночь спокойно проспали.
– Ну что ж, профессор, где же ваше хваленое Средиземное море? – шутливо спросил канадец.
– Мы плывем по нему, Нед.
– О! – сказал Консейль. – С позволения их чести, мы в одну ночь, в несколько минут перешли непереходимый Суэцкий перешеек?
– Я этому не верю! – вскричал канадец.
– Напрасно не верите, Нед, – сказал я. – Посмотрите, этот низкий берег, что виднеется на юге, – это египетский берег.
– Поберегите свои басни для других, профессор, – перебил меня Нед Ленд.
– Да ведь их честь прямо вам говорит, Нед, что это египетский берег, – сказал Консейль. – Как вы можете не верить? – Смею вас заверить, Нед, – сказал я, – что я видел собственными глазами, как мы пролетели через туннель. Капитан Немо сам управлял «Наутилусом» во время этого перехода, и я был вместе с ним в штурвальной рубке.
– Слышите, Нед? – сказал Консейль.
– Вы такой зоркий, Нед, – продолжал я, – так что посмотрите хорошенько – и увидите сами гавань Порт-Саида, вон она!
Канадец начал пристально вглядываться в указанном направлении.
– Ваша правда, профессор, – сказал он, – и ваш капитан – мастер! Мы точно в Средиземном море. Ну и отлично! Теперь, если вам угодно, надо потолковать о наших делах, только так, чтобы никто не подслушал.
Я очень хорошо понимал, куда клонит канадец, и решил, что во всяком случае будет лучше, если он выскажется. Мы пошли и сели около прожектора, где нас не так захлестывало волной.
– Ну, Нед, мы слушаем, – сказал я. – Что скажете хорошего?
– А вот что я скажу: мы в Европе, и теперь надо ковать железо, пока оно горячо! Откладывать нечего: вдруг капитан Немо опять повернет куда-нибудь к черту на кулички! Надо бежать!