– Не беспокойтесь, профессор, – сказал мне капитан. – Это Николай с мыса Матанан, по прозвищу Рыба. Он известен здесь на всех островах. Отличный пловец! Смел удивительно! Вода – его стихия. Он больше живет в воде, чем на земле, беспрестанно переплывает с одного острова на другой, и так до самого Крита.
– Вы его знаете, капитан?
– Немного знаю, Аронакс.
Сказав это, капитан Немо подошел к шкафу, стоящему около левого иллюминатора. Рядом со шкафом находился сундук, окованный железом, на крышке блестела медная пластинка с гравированным вензелем «Наутилуса» и его девизом «Mobilis in mobilie».
Капитан, не обращая внимания на мое присутствие, открыл шкаф, наполненный слитками. Золотыми слитками! Откуда у него столько драгоценного металла? Что он с ним делает, на что тратит?
Я молча наблюдал за его действиями.
Капитан Немо вынимал из шкафа слиток за слитком и аккуратно укладывал их в сундук. По моим расчетам, здесь было более тысячи килограммов золота, то есть около пяти миллионов франков.
Затем он запер сундук и написал на крышке какой-то адрес. Мне показалось, что он писал на новогреческом языке. Сделав это, капитан нажал кнопку электрического звонка. Появились четверо матросов и не без труда вынесли сундук из салона.
Затем я услышал, как они поднимают его по железному трапу.
В эту минуту капитан Немо обратился ко мне.
– Вы что-то сказали? – спросил он.
– Я ничего не говорил, капитан.
– Тогда позвольте пожелать вам доброй ночи.
И с этим пожеланием капитан вышел из салона.
Я тоже отправился в свою каюту. Разумеется, меня разбирало любопытство, и я напрасно пытался заснуть. Что может быть общего между Николаем-Рыбой и этими золотыми слитками?
Вскоре я почувствовал, что «Наутилус» слегка покачивается, и догадался, что мы выплыли на поверхность. Затем послышался топот ног на палубе. Я понял, что шлюпку спускают на воду. Через минуту шлюпка слегка толкнулась о борт «Наутилуса», и шум прекратился.
Через два часа опять зашумели и заходили наверху. Шлюпку подняли на борт и снова установили на место, и «Наутилус» опять погрузился под воду.
Итак, эти миллионы были доставлены по адресу! Куда? Кому? Кто этот приятель или банкир капитана Немо?
На другой день я рассказал Консейлю и Неду Ленду все, что видел, слышал и предполагал. Они удивились не меньше меня.
– Где он берет эти миллионы? – спросил Нед Ленд.
Мы с Консейлем, конечно, не могли ему на это ничего ответить.
После завтрака я отправился в салон и принялся за работу. До пяти часов вечера я писал свои заметки. В пять часов мне вдруг стало так жарко, что я вынужден был снять свою виссоновую куртку.
«С чего это такая жара? – думал я. – Мы, кажется, далеко от тропиков, а на «Наутилусе» температура не должна повышаться!»
Я посмотрел на манометр, он показывал глубину шестьдесят футов. На таких глубинах повышение атмосферного давления и температуры воздуха не оказывает никакого действия.
Я хотел опять приняться за работу, но жара делалась совершенно невыносимой.
– Пожар, что ли, на «Наутилусе»? – проговорил я. – Надо пойти посмотреть!
Я только хотел открыть дверь, как на пороге появился капитан Немо. Он подошел к термометру, посмотрел и, обращаясь ко мне, сказал:
– Сорок два градуса!
– Я это замечаю, капитан, – ответил я. – И если еще хоть чуть-чуть эта жара усилится, мы не в состоянии будем ее переносить.
– О, профессор, эта жара не усилится, если мы не захотим!
– Так вы можете командовать ею по вашему усмотрению, капитан?
– Нет, но я могу удалиться от ее источника.
– Так, значит, это не в «Наутилусе», а снаружи?..
– Без сомнения. Мы плывем в кипящей воде.
– Не может быть! – вскрикнул я.
– Посмотрите.
Иллюминаторы открылись, и я увидел, что море вокруг «Наутилуса» совершенно белое. Вода кипела, как в котле, выделяя клубы сернистых паров. Дотронувшись до стекла, я быстро отдернул руку: было очень горячо.
– Где мы находимся? – спросил я.
– Около острова Санторин, профессор, – отвечал мне капитан, – а именно в канале, который отделяет Неа-Камени от Палеа-Камени. Мне хотелось показать вам любопытный образец подводного извержения вулкана.
– А я думал, что образование новых островов уже окончено! – сказал я.