В 1842 году он возвратился к 71°, дальше которого не мог пройти. Я, капитан Немо, 21 марта 1868 года дошел до Южного полюса, находящегося на 90° южной широты, и я завладеваю этой частью земного шара!
– От чьего имени завладеваете, капитан?
– От моего собственного!
С этими словами капитан Немо развернул черный флаг, на котором сверкала золотая буква «N». Затем, обращаясь к дневному светилу, которое уже почти скрылось и посылало на землю только слабые лучи, он крикнул:
– Прощай, солнце! Исчезай, лучезарное светило! И пусть полярная ночь покроет мраком мои новые владения!
Глава пятнадцатая Несчастье или препятствие?
На следующий день, 22 марта, в шесть часов утра мы начали готовиться в обратный путь. Было темно и очень холодно. На небе ярко блистали звезды. В зените сверкал Южный Крест – Полярная звезда Антарктики.
Термометр показывал 12° ниже нуля. Временами дул холодный ветер. На море стало больше льдин. На поверхности воды виднелись черноватые пятна – признак, что скоро все затянется молодым льдом.
Очевидно, бассейн Южного полюса, замерзающий на шесть зимних месяцев, был в это время недоступен.
Что же будет с китами зимой? Вероятно, они пробираются подо льдами в другие моря. Что касается тюленей и моржей, то они привыкли жить в холодном и суровом климате и оставались здесь, на ледяном побережье.
Эти животные проделывают дыры-отдушины в ледяных полях и заботятся о том, чтобы они не замерзали. В эти дыры они высовывают головы и дышат. Когда птиц спугнет холод и они улетят на север, тюлени и моржи остаются единственными хозяевами полярного континента.
«Наутилус» начал медленно погружаться. На глубине тысяча футов он пошел прямо на север со скоростью пятнадцати миль в час. К вечеру он уже плыл под сплошными льдами.
Иллюминаторы в салоне были задвинуты из предосторожности: корпус «Наутилуса» мог неожиданно наткнуться на случайную плавучую льдину, и тогда пришлось бы плохо. Так что я провел целый день, переписывая начисто свои заметки.
Итак, мы достигли Южного полюса!
Сколько чудес насмотрелся я за эти пять месяцев! Мы прошли четырнадцать тысяч лье. И что это было за путешествие! Я вспоминал охоту на острове Креспо, остановку в проливе Торреса, коралловое кладбище, ловлю жемчуга на Цейлоне, Аравийский тоннель, Санторинские огни, золотые запасы бухты Виго, Атлантиду, Южный полюс. Эти воспоминания всю ночь не давали мне спокойно заснуть.
В три часа утра меня разбудил сильнейший толчок. Кругом было темно. Я приподнялся на постели и стал прислушиваться, как вдруг меня сбросило с кровати на пол.
Очевидно, «Наутилус» натолкнулся на что-то!
Я поднялся и, держась за стенки, кое-как добрался до са лона.
Вся мебель здесь была опрокинута. К счастью, стеклянные шкафы и витрины с редкостями остались на месте, потому что были прочно прикреплены к полу. Картины, висевшие по правому борту, сместились и плотно прилегали к стенке, а картины по левому борту отходили от стены на целый фут. Следовательно, «Наутилус» лежал неподвижно на правом борту.
Я слышал торопливые шаги и чьи-то голоса.
Капитан Немо не показывался.
В ту минуту, как я выходил из салона, пришли Нед Ленд и Консейль.
– Что случилось? – спросил я.
– Я, с позволения их чести, пришел спросить об этом, – сказал Консейль.
– Я хорошо знаю, что случилось! – закричал Нед Ленд, – «Наутилус» наткнулся на айсберг! И я полагаю, что теперь ваш капитан Немо так легко не выкарабкается из беды, как в Торресовом проливе!
– Он по крайней мере всплыл на поверхность? – спросил я.
– Мы не знаем, – ответил Консейль.
– Можно узнать, – сказал я.
Я посмотрел на манометр. К великому моему изумлению, он показывал глубину триста шестьдесят метров.
– Что это значит? – вскрикнул я.
– Надо бы спросить капитана Немо, – сказал Консейль.
– Да где его взять, вашего капитана Немо? – ответил Нед Ленд. – Он словно сквозь землю провалился.
– Пойдем его искать, – сказал я.
Мы вышли из салона.
В библиотеке ни души. На трапе ни души. На вахте никого.
– Верно, капитан Немо в кабине рулевого, – сказал я. – Надо подождать.
Мы вернулись в салон.
Я не буду перечислять все упреки и придирки, которые Нед Ленд адресовал капитану Немо. Я дал ему полную свободу выкричаться, излить свое плохое настроение и не прерывал его ни единым словом. Наконец он умолк. Минут двадцать мы сидели тихо, прислушиваясь к малейшему шуму.
Вдруг вошел капитан Немо. Нас он словно не заметил. Его лицо, всегда такое бесстрастное, выражало теперь некоторое беспокойство. Капитан внимательно посмотрел на компас, на манометр и отыскал на карте какую-то точку.