Я старался дышать чаще, чтобы извлечь из этой душной клетки остатки кислорода, как вдруг… на меня пахнула свежая струя чистого морского воздуха, пропитанного йодистыми испарениями. Широко раскрыв рот, я вдохнул в свои легкие животворный ветерок и в ту же минуту почувствовал легкий толчок и чуть заметную качку. Подводное судно, стальное чудовище, выплыло на поверхность океана, чтобы подышать, как это делают киты. Способ вентиляции судна был установлен.
Надышавшись свежим воздухом, я стал искать вентиляционное отверстие, по которому поступала к нам живительная струя. И я его нашел. Оно находилось над дверью, через отдушину врывалась струя чистого воздуха и освежала каюту.
Пока я занимался исследованиями, Нед Ленд и Консейль проснулись почти одновременно от действия оживляющей свежести. Они протерли глаза, потянулись, зевнули и в одну минуту были на ногах.
– Их честь как изволили почивать? – спросил меня Консейль со своей обычной утонченностью.
– Очень хорошо, дружище, – отвечал я. – А вы, Нед?
– Мертвым сном, господин профессор. Что это такое? Точно морской ветерок веет?
Такой моряк не мог ошибиться! Я рассказал товарищам все, что произошло во время их сна.
– Вот оно что! – отвечал Нед Ленд. – Теперь понятен тот вой, что мы слышали, когда «нарвал» выплыл в виду «Авраама Линкольна».
– Да, Нед, теперь понятно: это мы слышали дыханье «нарвала».
– Только знаете, господин Аронакс, я никак не могу сообразить, который теперь час? Надо полагать, что обеденный.
Вы как думаете?
– Обеденный? Вы лучше скажите, что время завтрака, потому что мы, наверно, спали до утра.
– Это означает, – заметил Консейль, – что мы проспали двадцать четыре часа – целые сутки.
– Я с вами не спорю, – ответил Нед Ленд. – Обед или завтрак, все равно. Пусть бы только скорее что-нибудь принесли.
– А если бы принесли и обед, и завтрак? – спросил Консейль.
– Лучше не бывает! – ответил канадец. – Мы имеем право и на то, и на другое. Не знаю, как вы, а я умял бы преотлично и обед, и завтрак.
– Подождите, Нед, – сказал я. – Очевидно, неизвестные хозяева не имеют намерения морить нас голодом. Иначе они бы вчера не стали нас кормить.
– Если только они нас не откармливают на убой! – проворчал Нед.
– Да вы что, Нед, – сказал я, – как это вам приходят в голову такие мысли! Мы ведь не к людоедам попали!
– Да я и не говорю, что они настоящие людоеды, господин профессор, может, занимаются этим время от времени? Почем мы знаем, может, они уже давным-давно свежего мяса в глаза не видали! Ну а в таком случае трое таких упитанных парней, как вы, Консейль и я, – это ведь такая находка…
– Выбросьте вы эти мысли из головы, Нед! – сказал я. – Беда с вами, как я погляжу! Придет вам что-нибудь вздорное в голову, да потом и рубите с плеча. Воздержитесь разговаривать в таком духе с хозяевами, Нед, а то ведь можете накликать беду…
– Да ну их! Я теперь думаю только о еде, а они ничего не несут!
– Какой вы, Нед! Надо подчиняться здешним порядкам. Знаете поговорку: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят»? У вас, дружище, желудок не по местным часам, – бежит вперед!
– Это ничего, – спокойно заметил Консейль, – его можно поставить по часам.
– Зачем вы это говорите, друг любезный? – вскричал Нед Ленд. – Я и так знаю ваше терпенье. И что вы после этого за человек? Ни рыба ни мясо! Вам не дай обедать, вы посидите за пустым столом, потом встанете и благодарственную молитву прочитаете! Вы согласитесь лучше с голоду умереть, чем пожаловаться…
– Что толку в жалобах? – спросил Консейль. – К чему они? Что в них пользы?
– Как что пользы? Как к чему? Да к тому, что я жалуюсь, и мне становится легче. И если эти пираты – я их пиратами называю, потому что господин профессор не позволяет называть их людоедами, – если только они воображают, что меня можно держать в этой клетке, как какого-нибудь безответного ягненка, то они очень ошибаются! Послушайте, господин Аронакс, скажите откровенно! Вы полагаете, долго они нас будут держать в этой железной коробке?
– Откровенно говоря, Нед, не знаю.
– Ну не знаете наверно, так как думаете?
– Я думаю вот что: мы случайно узнали очень важную тайну, и если экипажу подводного судна надо эту тайну сохранить, если эта тайна важнее жизни трех человек, то мы в большой опасности. А если здесь нет ничего важного, так при первой же оказии стальное чудовище вернет нас в общество земных обитателей.
– А вдруг это чудовище завербует нас в свой экипаж? – сказал Консейль. – Завербует, да и будет держать…
– До тех пор, пока какой-нибудь фрегат побыстрее или поискуснее «Авраама Линкольна» не овладеет этим разбойничьим гнездом и не вздернет весь экипаж и нас вместе с ним на рее! – сказал Нед Ленд.