Один из сторожей выворотил карманы арестанта и приказал разуть ему ноги. Оказались: карандаш, клочка четыре бумажки, какая-то веревочка и в старом портмоне рублевая ассигнация да копеек шесть меди.
Все эти вещи, за исключением медяков, были записаны и оставлены в конторе[283 - Деньги менее рубля отдаются на руки арестанту, с рубля же отбираются в конторе. Арестант еженедельно может брать некоторую сумму на свои житейские потребности, на чай, булку и т. п. Мелкие вещи, ценные или ничего не стоящие, отбираются сполна, особенно бумага чистая, хоть будь это простой клочок. Почему, для чего последняя строгость – неизвестно, тем более что по камерам бумага все-таки есть, и иногда в изрядном количестве.].
Дежурный повел арестанта через главный тюремный двор, посередине которого стоит голубятня, поставленная на собственный счет одним из «благородных» подсудимых, ради общего развлечения заключенных. Кое-где за решетками окон виднеются их невеселые лица. Вокруг двора идет бревенчатый палисад более двух сажен вышиною; за ним разбиты маленькие садики, отгороженные один от другого точно таким же высоким палисадом и служащие единственным официальным развлечением арестантов. То там, то сям в разных концах огромного двора прохаживались часовые с ружьями, а «первое частное», с красными воротниками на серых пиджаках, пилило дрова и таскало их на всю тюрьму, по камерам[284 - Отделения отличаются по воротникам: татебное отделение – черный воротник. По этому случаю татебных называют «егерями». По подозрению в воровстве – синий; по воровству – желтый. Первых зовут «гарнизоном», последних – «уланами».Первое частное отделение, куда забирают по преимуществу беспаспортных, из Вяземского дома и т. п., носит красные воротники. Военного названия не имеет, но, как видно из одной арестантской рукописи, находящейся у автора, прозывается «мрачным светом».Второе частное отделение – малиновый воротник, известно под именем «старого благородного», называют его также «бесхлопотным». Сидят там иностранцы, купцы, мещане, даже крестьяне случаются; но попасть на это отделение преимущественно можно по протекции, потому что со второго частного не гоняют ни на какую работу и позволяют ходить в собственном «вольном» платье.Бродяжное – воротник зеленый, «чтоб, значит, вольные поля да леса напоминало», говорят арестанты.Подсудимое отделение – серый; прозывается, по той же рукописи, «хамовым отродьем», потому что из этого отделения назначаются люди в прислугу на благородное и секретное отделения, в банщики, кашевары, портные, хлебопеки, сапожники.На благородном отделении – черные пиджаки с черным отложным воротником; допускается также и свой собственный костюм. Тюремная работа заключается в качании воды да в пилке и разноске дров. Третий и четвертый этажи таскают сами на себя, для прочих же отделений эту обязанность исполняет первое частное. А работают первые два «по переменкам»: сегодня четвертый, например, воду качает, а третий пилит дрова; завтра наоборот. Этим только и разнообразится работа по замку.].
– Деньги есть? – вполголоса обратился «провожатый» к своему спутнику, покосясь на него вполоборота, что явно обозначало интимно-секретное свойство вопроса.
– Отобрали, – коротко отвечал арестант.
– Экой дурень! И чему вас, право, учат в этих сибирках по частям?.. Отобрали!.. А того не знает, что на этакое дело мутузка[285 - Мутузка – поясок, которым служит веревочка тоненькая. Есть два способа протаскивать с собою деньги. О наиболее употребительном, благодаря его оригинальности, нет никакой возможности сказать что-либо не в строго специальном трактате. Второй же способ представляет именно мутузка, или мутузок. Вокруг нее свертывается ассигнация и заматывается ниткою. Впрочем, для арестантов невыгодно брать с собою более крупные деньги, потому денежное воровство сильно развито между арестантами и часто соединяется даже с открытым грабежом. Был случай, что один с помощью нецензурного способа протащил с собою на этаж триста рублей и зашил их там в жилетку. Об этом проведали трое арестантов и подкараулили его однажды в коридоре, при выходе из ретирадного места. Они кинулись на него, двое схватили за руки, третий – сорвал жилетку и затем, давши ему тумака в голову, от которого тот упал без чувств, грабители успели скрыть жилетку. Все это делается на глазах приставников и коридорных, которых ни в грош не ставят арестанты и которые, состоя частенько в общей дележке, находят, что такая кража весьма даже законное явление, «потому не бери с собой много денег, коли начальство запретило». Ну, опытные арестанты и точно не берут, а не то прячут так ловко и осторожно, чтоб уж никто не догадался.] есть: замотал в нее сигнацыю да и обвяжи поясом по телу: там не щупают!.. Дурень! право, дурень! А сколько денег-то? – спросил он еще тише.
– Рубль… да шесть копеек еще – эти не взяли.
– Фи! – презрительно свистнул солдат. – Шесть копеек! Туды же – деньгами величает!.. Ну да Бог с тобой, давай уж и их, что ли, сюда, а я словцо такое замолвлю за тебя приставнику!
Арестант отдал не прекословя.